Полная занятость
Полная занятость. Кончился день. Ввечеру
Я непременно умру.
Это синкопа судьбы меня ритма лишила.
Словно покойнику рот и глаза мне зашила.
Вывела в люди, а следом – на чистую воду.
Я в дураках, но зато на руках вся колода.
Так трепещи, одичалое солнце раздора:
Вихри срывают последнее рубище с кроны!
В жизни как в джазе – импровизации. Горе.
В тамбурах горе и даже в уютных вагонах,
Даже когда ты в метро притворяешься спящим
И вспоминаешь свой дом, где фэншуйные цацки.
Горе на лицах траурных, ненастоящих,
Хвастающих золотозубьем пиратским.
Как вам живется, корсары житейского моря?
Ни золотого руна у вас нет, ни Грааля…
Разве адронный коллайдер ваш поиск ускорит
Вечных сокровищ искусством магической стали?
В круге друзей я, пожалуй, понтифик со стажем;
Проповедь бьется о землю подобно Икару.
Всеми любимый (за алебардами стражи),
Голову прячу под кольцами кобры-тиары.
Маркер салатовый. Им выделяю все лучшее
В свежем журнале про роковую нечаянность.
Фото известных - красивые и отдохнувшие.
Будто бы их не касается полная занятость.
Полная занятость. Кончился день. Ввечеру.
Я непременно умру.
Понедельник. И снова воскресну.
Письмо (подражание Б.Окуджаве)
Мне друг письмо прислал - все в бездну рвутся строки.
А за спиной писавшего как будто ни души.
Он, честью избалованный, все думал о высоком,
Но из подставки кольями торчат карандаши.
И мысль за них цепляется, и рвется связь времен,
Как рвется бесполезная бумага.
Мы перьев остроту в лихие дни клянем,
Когда уходят юность и отвага.
Пишу письмо в ответ, я войско собираю,
И в поисках союзников свернул листок в трубу:
На выручку спешат шеренги литер, догоняет
Их мудрый знак вопроса, с надеждой на горбу.
Мне в друге вспоминается все что светло и важно.
Сказать по правде – доброго не мало.
А дружбе, как письму, вовек не стать многотиражной…
И эту мысль я вынесу в начало.
Тирания
Отверну от себя стихотворное жало:
«Сибарит, тайноядствуй теперь и молчи!
Эти робкие строки ещё не стяжали
Причин объявить, что они – палачи.
Над твоей головой не сломается шпага,
Карцер Лубянки не станет грозить:
Белые тоги сената – на флаги!
Белые флаги за право пожить!»
Я ведь как все – непернатое стайное.
В брутовом смехе страх мой по комнате.
Знаю, что если не брутом, так каином,
Будет во мне тирания заколота!
Отвлеченные темы
Отвлеченные темы
Покорно стоят у порога,
Но придёт только время,
Как вцепятся хваткой бульдога.
Разорвут на клочки
Мягкий плед всех надежд и мечтаний,
Наступив на очки
Розоватых словосочетаний.
Озарение прошлым
Наскучит календарями,
И покажется пошлым
Корабль над якорями.
На нетленном холсте
Свое место займут акварели
Запоздавших вестей,
Что в тени век от века сырели.
Этот мир поседел,
Извергая поштучную ересь.
Там, где честь не у дел,
Люди или спились или спелись.
Мы живем на клочке
Новомодной столичной газеты.
Червячок на крючке:
Наши души стыдом не задеты.
Ныне и присно
Кругом отвлеченные темы.
Бог переписан,
И всюду одни теоремы.
Я не верю…
Я не верю тебе, Господи, не верю.
Равно яркий свет и тьма слепят.
Станется, я в скорости измерю
Вдоль и поперек шагами ад.
Как признать твое мне верховенство,
Лежа на заплаканном одре:
Разве абсолютное блаженство
Не сродни мученьям на костре?
Мандарину
Блистательная, снежная былина
Навеки заняла мой светлый край.
Покрылись инеем покровы мандарина,
И я его прошу – не умирай.
Не умирай, о сердце летней вьюги!
Ведь пострадал и я от холодов.
И том стихов с закладкой на досуге
Ведет игру на мириад ходов.
Сонет о времени
Я убиваю Время до поры,
Склоняя поступить согласно нраву:
Извлечь меня как лиса из норы,
Отдав борзым на лютую расправу.
Вдогонку стрелы-месяцы, недели,
Всё нипочем – как пыль глотаю их.
Неравенство решит исход дуэли,
Но верится: наш спор не на двоих.
Рассудит нас иная бесконечность,
И каждому своё – закон суров.
Забвением карается беспечность,
Безумием обрушится любовь.
О Время грозное! При Смерти ты пажом.
Но живо ты – покуда мы живем.
***
Злого наречия верно вовек не пойму.
Я ли в боях оскверняю священный рощи?
Может затем протрубили герольды войну,
Чтоб мне отречься от скверны и сделаться проще.
Нимбы погасли над главами наших святых.
Гаснут поэты над главами книг непрочтенных.
Ищут себя среди мертвых – найдут средь живых
И отличат позабытых от ненареченных.
Что до меня – я не стану поводырем.
Не выношу поводков и незрячих хозяев.
Как ныне коротки гонка за длинным рублем,
Ум словоблуда и мантия из горностаев.
Так и бреду по неясной беспочвенной брани
Я к золотому костру, окрылявшему прежде.
По истолченному льду - к завершающей брани;
От исцеляющей боли – к вершинам надежды
| |
н
а
в
е
р
х |
 |
|